Кино экспресс

Главная страница » Статьи » В постели с убийцей

В постели с убийцей

08.01.13 | Статья | Кино экспресс
В ряде голливудских лент 90-х годов действует своеобразный «бродячий персонаж» — особа с обольстительной внешностью, за которой скрыт коварный и взрывной нрав фурии. Доверчивые, искренние мужчины, поддавшись чарам этой злодейки, попадают в искусно расставленные ею сети и устремлялись к своей погибели с неотвратимостью мотылька, летящего на пламя. Особую пикантность и напряженность ситуации придает то непременное обстоятельство, что преступник (Она) и жертва (Он) то и дело соединяются в страстных объятиях, демонстрируемых зрителю с большей или меньшей степенью раскованности.
Речь, как уже сказано, о разных фильмах и о разных героинях, объединенных тем не менее общими чертами. В Голливуде, как известно, повторяемость каких-то сюжетных ходов или типажей означает не столько то, что киношники не способны выдумать что-то новенькое, сколько что данные ходы и типажи обеспечивают зрительский успех и надо их использовать как можно полнее. Кассовые сборы подтверждают, что жанр «эротического триллера» с прелестной убийцей в главных героинях тогда стойко фигурировал в лидерах проката. И это вполне объяснимо.

Атмосфера тайны и непредсказуемости, окутывающая действие этих лент, с непременным убийством и его расследованием, с загадочными в своей притягательности женщинами, с нарастающим противостоянием центральных персонажей, — все это, в соединении с бесспорной красотой знаменитых актеров и техническим совершенством трюков, плюс смутно присутствующая как неотъемлемый фон тема глубинных комплексов и влечений, заставляет зрителя следить за происходящим с неослабевающим, как принято говорить, интересом.

Право, если бы создатели фильмов ограничились обозначением своих очаровательных «дьяволиц» как лиц, так сказать, с расстроенной психикой, хоть и на сексуальной почве, эти произведения следовало бы судить лишь по законам жанра, строго придерживаясь его условностей. Бессмысленно было бы искать логику в поступках маньяков или безумцев женского рода — достаточно, что они движут действие и обеспечивают волнующее зрелище, после которого с облегчением переводишь дух. В крайнем случае можно было бы порассуждать о диалектике страха и наслаждения или о том, что в те дни, когда, благодаря СПИДу, иное любовное объятие вполне могло стать роковым, слова «смертельная страсть» переставали звучать как метафора.

Однако в трех фильмах, о которых далее пойдет речь, сделана попытка наделить инфернальных героинь некоторым подобием психологии — что сразу же побуждает думать о них всерьез и мерить какими-то общечеловеческими мерками. Итак — «Окончательный анализ» (Final Analysis, 1992), «Вдребезги» (Shattered, 1991) и «Основной инстинкт» (Basic Instinct, 1992), где образы белокурых красавиц с уголовно-романтическими наклонностями воплотили Ким Бейсингер, Грета Скакки и Шэрон Стоун, а, соответственно, роли их жертв исполнили Ричард Гир, Том Беренджер и Майкл Дуглас.

Отметим, что от актеров в подобных лентах требуется немалое мастерство для убедительности ситуации «притяжение — отталкивание», на которой держится вся интрига. Играть накаленные страстью постельные сцены, в которых партнеры сохраняют ледяную подозрительность по отношению друг к другу — наверное, в такой актерской задаче есть определенного рода увлекательность. Актрисам же предоставлена возможность развернуть весь спектр обличий своих героинь от маски хрупкой возлюбленной до явления истеричной мегеры с железной хваткой. В этом смысле звезды еще раз продемонстрировали свою высокую квалификацию — в пределах драматического материала, отпущенного сценариями.

Но психологизм — вещь лукавая. И хотя Ким Бейсингер старается внести живые краски в облик Хэзер из «Окончательного анализа», подчеркивая ее болезненную прелесть и эмоциональную неординарность, — что-то мешает нам поверить в реальную сложность героини. Это «что-то» — тот факт, что, согласно сюжету, все хитроумные планы и расчетливые построения Хэзер, несущие смерть и опасность людям, имеют целью весьма прозаический объект: 4 000 000 долларов. История с изнасилованием в детстве, как и экскурсы во фрейдизм, являются лишь сугубо отвлекающими деталями. Увы, секс тут не пружина действия, а приманка и средство, идет ли речь о его воздействии на героя Ричарда Гира или на зрителя. «Увы», потому что некоторая претензия на исследование ранимой природы женской чувственности, заставляющая вспомнить Бунюэля и Висконти, сводится к банальному по разгадке детективу.

Еще более относится сказанное к содержанию «Вдребезги». Здесь также блондинка Джудит с преданным взглядом выстраивает головоломную конструкцию с трупом в центре. Под занавес она пытается заверить партнера — и зрителя, — что всему причина любовь, толкнувшая её на убийство. Зритель, однако, не может согласиться с тем, что, разлюбив мужа, следует непременно его убивать и прятать тело, поскольку существует такой выход как развод. Не в том ли все дело, голубушка, злорадно думает зритель, что разлюбила ты мужа-миллионера и хотела остаться при миллионах, но без мужа? Определенно так, а все остальное — туман для отвода глаз.

Нашумевший «Основной инстинкт» с Шэрон Стоун в главной роли, безусловно, самый интересный в этом ряду. В исполнении Стоун героиня фильма Кэтрин предстает действительно как индивидуальность, с сильным интеллектом и, возможно, даже художественным талантом. Кэтрин — модная писательница, которая сочиняет бестселлеры (с убийством в конце) и затем «организует» жизненную ситуацию по законам собственных романов. Пресыщенная славой и роскошью, имеющая, кажется, все и ничего не ценящая, кроме остроты своих ощущений, она наслаждается самой рискованной и азартной игрой — с чужой человеческой жизнью. Убийство для Кэтрин — это своего рода финал в создаваемой в ее воображении истории. Тщательно и продуманно организуя убийство, проживая события и параллельно облекая их в литературную форму, Кэтрин превращает страшное преступление в некий хеппенинг, «творческий акт». Может быть, она могла бы сказать об этом словами знаменитой героини Ибсена Гедды Габлер, вручавшей своему возлюбленному револьвер для самоубийства и торжественно комментировавшей известие о его гибели: «Какой свободой повеяло от этого поступка! Как-то легче дышится, когда знаешь, что на свете все-таки совершается иногда что-то свободное, смелое на чем лежит отпечаток естественной, непринужденной красоты».

Однако трагедия Гедды Габлер была глубокой и подлинной. «Основной инстинкт» же — скорее история капризной миллионерши, потакающей своим прихотям, вплоть до самых чудовищных. И как ни стремится Шэрон Стоун оживить образ, он, на наш взгляд, остается слишком искусственным и рациональным. Глядя на умное, открытое и по человечески незаурядное лицо актрисы, порой чувствуешь неловкость за вызывающе вульгарные позы, которые по воле авторов ленты она вынуждена принимать, завлекая героя Майкла Дугласа. Может быть, самое важное в фильме — одна реплика, которую произносит словно не Кэтрин, а сама Шэрон Стоун. Когда истерзанный подозрениями полицейский предлагает Кэтрин написать книгу со счастливым концом, где люди просто любят друг друга и чувствуют себя счастливыми, она замечает сухо и серьезно: «Такие книги никто не станет покупать».

«Такие фильмы никто не станет смотреть», — может быть, подразумевает Шэрон Стоун?

Ну, а на самом деле — неужели зрители девяностых сами обрекли себя на то, чтобы вместо живых женщин со всем богатством и противоречивостью их чувств видеть на экране некие схемы, сконструированные по весьма незатейливым чертежам? Об этом задумывается обозреватель Chicago Tribune Кэрин Джеймс, которая скептически оценивает фильмы на «женскую тему» того времени. В частности, она отмечает живучесть стереотипа «хорошая девушка — плохая девушка»: первая отличается добродетельностью, а вторая безнравственностью, а потому первая не любит секс, а вторая любит. Кроме того, в фильмах про секс, как правило, нет любви, и наоборот. Единственный полнокровный женский образ, соединяющий одухотворенность и чувственность, а живой характер с обаянием и интеллектом, критик обнаруживает лишь в экранизации… «Мадам Бовари» (Madame Bovary, 1991), осуществленной Клодом Шабролем.

«Конечно, Флобер был гением, — заключает свои заметки Кэрин Джеймс. — Но в жизни по-прежнему есть натуры такие же цельные и страстные, как Эмма. И совсем не обязательно, воплощая их на экране, обращаться к прошлому веку».

Содержание

Рубрикатор

Комментарии

Глас народа

Реклама

Наши партнёры
Больничные клоуны