Кино экспресс

Главная страница » Биография » Ив Монтан

Ив Монтан

15.03.13 | Биография | Кино экспресс
Воспоминания Ива Монтана «Солнцем полна голова» (The Head Is Full of Sun; 1955) были изданы в Советском Союзе семидесятипятитысячным тиражом. Его концерты слушали десятки тысяч, а фильм «Поёт Ив Монтан» (1957) смотрели десятки миллионов советских людей. Несколько лет после гастролей Ива Монтана мы напевали его песенки, а в пьесе Виктора Розова «Неравный бой» (1960) мальчики, играя в шахматы, мурлыкали C’est si bon, и песенка определяла время, когда происходит действие пьесы, потому что песни Монтана вошли в наш быт. Оказалось, что парижане и мы сразу поняли друг друга после того, как Ив Монтан познакомил нас.
Подружившись с певцом Монтаном и заодно с Парижем, мы узнали, что он — известный киноактёр, и многие подумали, что его герой на экране, наверно, уличный певец. Ну, конечно же, фильм — это главным образом киноэстрада Ива Монтана, а для жизненного правдоподобия сюжета песенки сопровождаются подобием действия.

И увидели в «Плате за страх» (Le salaire de la peur; 1953) Анри-Жоржа Клузо шофёра Марио — некрасивого, сначала даже антипатичного, очень усталого, в грязи, в нечеловеческих муках, в физическом напряжении, на которое непереносимо трудно смотреть и которое необходимо, чтобы понять, чем способен заплатить человек за малый шанс осуществить мечту — вернуться на родину.

Восхитительная пластика Монтана, подвижность и лёгкость его прекрасной фигуры, непринуждённость и истинно парижская элегантность, пронизанная музыкой, в ритме которой он жил на эстраде, — ничего этого нет в роли, большую часть которой он сидит за баранкой грузовика, выволакивает машину из чёрной, страшной нефтяной лужи. Он равнодушен к людям, неконтактен с окружающим миром, истерзан сначала жарой, потом длительной поездкой по краю гибели и всем тем, что делает человека загнанным, некрасивым и упорным.

Сценарий потребовал максимальных ограничений внешних художественных средств при сложных и разнообразных психологических задачах роли.

Все это могло бы обернуться цепью великолепных актёрских этюдов. Но Ив Монтан мобилизовал свой жизненный опыт для того, чтобы по-новому решить в этой роли свою актёрскую главную идею, движущую всем его творчеством. Шофёр Марио — человек исступлённой, глубоко спрятанной мечты, иссушенный тоской по родине, по человечности, по счастью. Ни разу Ив Монтан не открывает эту тоску Марио — ни взглядом, ни жестом. Только зажатый в мёртвой руке Марио билет парижского метро говорит о том, какая душевная сила двигала и сковывала эту жизнь. Не опустошённость, а душевное тоскливое напряжение было в его воспалённых от песка глазах, в небрежных и точных движениях профессионала шофёра. Он пошёл на смертельный риск не для денег — для того, чтобы купить на них освобождение. Человек может вытерпеть и сделать много, если у него есть цель, мечта, если он человек.

Ив Монтан в своих воспоминаниях рассказывал, как он, сменив работу молотобойца на не менее тяжёлый труд докера, размышлял о жизни и об искусстве. «И вот приходит человек, он поёт для нас, и в его песнях говорится, что одной крошечной пылинки надежды достаточно, чтобы заставить засверкать все вокруг… пусть ушёл певец — песни его остаются, люди напевают их, мурлыкают про себя и чувствуют себя не такими одинокими… Я думал, что нам нужен прямой и простой человек, брат, друг, который сможет показать нам прекрасное, заставив нас поверить, что оно всегда жило в нас самих, в наших сердцах, только было скрыто, как блеск металла под слоем окиси…» А через несколько лет, уже став певцом и шагая по улицам Парижа, только что освобождённого от фашистов, он думал, что люди, наверно, говорят о нем так: «Вот этого надо пойти посмотреть. Он поёт — ты увидишь, он прямо создан для пения — но выглядит он, как мы с тобой, точно так же, вот увидишь, — только он поёт».

Ив Монтан — человек труда. Вероятно, поэтому он не очень полагался на прочность и ценность того, что легко даётся. Певцом он стал сравнительно легко. Сравнительно — потому что за короткий срок избавился от речевого дефекта и от южного акцента. Это потребовало упорных ежедневных упражнений, самоконтроля, усердия, но результаты сказались быстро. Труд молотобойца и затем докера развил его мышцы, но потребовалась специальная тренировка, чтобы восстановить гибкость суставов, утраченную Монтаном из-за тяжёлого физического труда. Его лёгкость, пластичность, подвижность — результат постоянной работы, актёрского тренажа. Его голос поставлен и разработан, а это, как известно, требует упорства и дисциплины. Ведь Монтан не учился в специальной школе и сам вырабатывал свой учебный режим.

И все-таки искусство певца далось ему легко — по мерке человека, привыкшего все добывать большим трудом. Но кино… «Всему свету известно, что это необычайное искусство, забавное и величественное одновременно и что законы нормального человеческого существования на киностудию не распространяются» — об этом Ив Монтан знал ещё до первого шага на съёмочной площадке. К тому же он знал ещё одно — что он очень некрасив, ему казалось, что он уродлив, что у него безобразный рот, длинный нос и огромные уши. Но он был влюблён в киноискусство и, не имея понятия о профессии киноактёра, ринулся в этот странный мир. Первый фильм, в котором снимался Монтан, тогда уже признанный эстрадный артист, — провалился. И второй — тоже провалился. Но над каждой ролью в кино он продолжал работать, как в первый раз в жизни, с утомительными упражнениями над речью, с напряжённым трудом над последовательным развитием образа при непоследовательности съёмок. От кадра к кадру, упорно, трудно, дисциплинированно он добивался естественного и единственно верного психологического раскрытия образа, искал и находил свои, ему одному присущие средства внутреннего перевоплощения, никогда не выходя из роли, никогда не упуская её идейного стержня, неизменно идя к своей цели, своей теме.

В «Плате за страх» — он шофёр, со всеми шофёрскими профессиональными приметами и повадками. В «Большой голубой дороге» (La grande strada azzurra; 1957) он итальянский рыбак, родившийся, выросший, проведший жизнь у моря. В «Герои устали» (Les h?ros sont fatigu?s; 1955) он лётчик и никто иной, сразу узнаешь лётчика. Полная достоверность профессии, ясность трудовой биографии кажется зрителю въевшейся в этого человека, неотъемлемой от него. Вот почему с особым уважением думаешь о великом труде, которым это достигается, о трудной лёгкости, о собранной по каплям цельности, о том, чего стоит одна лишь эта сторона образа — умение заставить нас верить, что перед нами настоящий мастер своего нелёгкого дела. Шофёр получает плату за страх. Лётчик загнан на край света безработицей и голодом. Рыбак вынужден заняться браконьерством. Все эти люди все-таки делают ставку на то, что отчаянный рывок, сумасшедший риск, предельное напряжение сил и уменья помогут им в одиночку вырваться из нужды и сделать прыжок в какую-то настоящую жизнь. Они полагаются только на себя. Они одновременно скептики и романтики, авантюристы и работяги, сыновья своего класса и своего века. Они хлебнули всей горечи жизни, всему узнали цену и все-таки рискуют и не покоряются. Герои Ива Монтана гибнут, но художник Ив Монтан побеждает, потому что он заставил нас верить в человеческую волю, в то, что иметь мечту и хотеть справедливости так же естественно, как дышать.

Ив Монтан на эстраде пользовался совсем иным материалом, чем в кино. И отказывался от использования в фильмах своих песенок. Но мы видели фильм «Поёт Ив Монтан» и в этом документальном фильме неожиданно узнали об артисте нечто новое, сверх того, что видели в художественных фильмах, больше, чем просто в снятом на плёнку концерте. Дело не в тех хроникальных эпизодах, где показан Ив Монтан, осматривающий Москву или пирующий за колхозным столом. Это кинорепортаж и не более того. А вот когда крупный план позволил увидеть лицо, фигуру, движения артиста перед самым выходом и в момент выхода на эстраду зала Чайковского, или на возвышение в цехе завода, или на сцену рабочего клуба, — вот тогда раскрылось отчётливо и близко, что такое эти удивительные секунды первой встречи со зрителем для артиста, который сейчас отдаст всего себя. Он весь собран и в то же время освобождён от ненужного напряжения, он в чем-то ещё деловит, он работает, но уже весь в ритме чётко, приглушённо и нежно звучащей за тюлем музыки. На экране благодаря крупному плану мы увидели то, чего нельзя увидеть из концертного зала — как после первого же номера Ив Монтан, уверившись в контакте со зрителем, радостно успокаивается и уже по-иному начинает новый номер. Да, он был прав, не желая включать песни в кинороли. Потому что песни неотъемлемы от его индивидуальности. Нужно, чтобы их пел умный, то грустный, то весёлый, мужественный Ив Монтан, а не кто-то другой, кого играет Ив Монтан, у кого другой характер, другая биография, другая личная жизнь. Но очень хорошо, что создан фильм, где не только видишь и слышишь, как поёт Ив Монтан, а почти чувствуешь, как стучит его сердце перед выходом, и как потом приходит к нему новый ритм, и как возникает ощущение взаимосвязи его с залом, и как волна, идущая из зала, подымает его и он становится красивым и счастливым.

Мужественное искусство Ива Монтана виртуозно по актёрской культуре и демократично по своей сути. Он знал, что «должен выражать своим творчеством надежды и мысли людей, которые куют железо, разгружают корабли и копают землю, людей, живущих в мрачных домах и вынужденных вести плечом к плечу с соседом жестокую борьбу за существование».

Содержание

Рубрикатор

Комментарии

Глас народа

Реклама

Наши партнёры
Больничные клоуны