Кино экспресс

Главная страница » Биография » Ричард Харрис

Ричард Харрис

20.02.13 | Биография | Кино экспресс
В 1962 году режиссёр Линдсей Андерсон на сцене одного из лондонских театров увидел молодого актёра. Высокий, широкоплечий, с детской улыбкой, он был похож на большого, кем-то жестоко обиженного ребёнка. Играл он необыкновенно искренне и азартно. После спектакля Андерсон пошёл за кулисы и предложил актёру сняться в его картине. «Правда, — сказал режиссёр, — это будет мой первый художественный фильм. Правда, пока у меня ничего не получается со сценарием, но я очень хочу снять эту картину. Вместе с вами». К большому огорчению режиссёра, оказалось, что актёр уже подписал контракт с другой фирмой и скоро уезжает сниматься на Гаити. На этом и расстались. Но «любовь с первого взгляда» оказалась настолько сильной, что Линдсей Андерсон, забрав с собой повесть Дэвида Стори «Такова спортивная жизнь» (This Sporting Life, 1960) и множество вариантов сценария, летит на Гаити. Несколько месяцев длится работа. Пока только над сценарием. По возвращении в Англию начинаются репетиции, съёмки.
И вот фильм готов. Премьера его стала событием. Вслед за успехом в Англии последовал столь же бурный успех во многих странах мира. Его награждают премией на фестивале 1963 года в Канне, особой награды был удостоен тогда и актёр Ричард Харрис.

Ричард Харрис в «Спортивной жизни» играет профессионального спортсмена-регбиста Фрэнка Мэчина. Но к тому, что делает Харрис в этом фильме, как-то удивительно не подходит привычное слово «играет». Образ и личность актёра настолько слились друг с другом, что казалось, будто мы стали свидетелями исповеди человека о себе самом, а плёнка с точностью и естественностью документа запечатлела эпизоды его жизни.

Фрэнк — бывший шахтёр. Поэтому во всем его облике, в сильных руках угадывается привычка к тяжёлому физическому труду, к собранности и напряжению, а в чуть заметном прищуре светлых глаз — многолетний навык к темноте. Спорт выработал кошачье изящество движений, быстроту реакций, насторожённость. Он застенчив и неловок, когда чувствует себя «не в своей тарелке», стремителен на спортивном поле и необыкновенно гармоничен в минуты душевного равновесия. Этот английский парень напоминает римского гладиатора совершенной красотой тренированного тела, посадкой головы, чеканным профилем, гордой осанкой. Таким представил нам Фрэнка Ричард Харрис. Но это только внешность, физическая оболочка героя. Каков же духовный мир «современного гладиатора», что и как он чувствует?

Рассказ Фрэнка о себе лишён последовательности. Тяжело избитый во время матча, он едет к зубному врачу, потом на рождественский бал к боссу и, наконец, возвращается домой — к миссис Хэммонд, у которой снимает комнату. Все это время, страдая от боли и унижения, Фрэнк пытается связать ускользающие воспоминания о том, как началась его спортивная карьера, как началась его любовь к миссис Хэммонд, о том, что было после. Рассказ о дальнейших событиях будет все более сбивчивым и нервным. До самой развязки — смерти миссис Хэммонд и полного поражения Фрэнка.

В эти несколько месяцев, о которых поведал фильм, вместилась, по сути, вся жизнь героя.

Вот он, шахтёрский парень, упрямо решивший пробиться, начинает драку, чтобы вызвать внимание. Вот он играет свой первый матч с отчаянностью человека, сделавшего решающую ставку. Совершает подлость, калечит игрока-конкурента. Хитрит, набивает себе цену во время торга с будущими боссами. В его одержимости выиграть игру есть что-то яростное, почти звериное.

Вот он — победитель. Вместе с деньгами, собственной машиной, славой появилась победительность взгляда, улыбки, уверенность движений и какая-то детская радость. Чек на тысячу фунтов в его руках — не только обещание богатства, но и долгожданная игрушка. Как ребёнок, он разглядывает его, снова и снова берет в руки, смеётся от счастья. Его распирает от гордости, самоутверждения. Ему хочется приобщить весь мир к своей радости, одарить всех, осчастливить. И не может понять Фрэнк, почему не радуется вместе с ним миссис Хэммонд, почему только она не признает в нем победителя.

Сколько граней в этом характере? Бесконечное множество. Похожий на животное в спортивном азарте, в драке, в алкогольном угаре, он умеет быть робким и ласковым. Ребячлив и искренен Фрэнк на прогулке, увлечённо играет с детьми, радуется хорошему дню, встрече с рекой, присутствию миссис Хэммонд, её долгожданной улыбке. Но как тупо не понимает он её чувств, как эгоистичен и жесток он в любви. И сколько драматизма в его страданиях, какое тяжёлое раскаяние переживает он у постели умирающей. Совсем уничтоженным чувствует он себя после её смерти.

Но уничтожила Фрэнка не только смерть возлюбленной. Его раздавили раньше, а миссис Хэммонд была только соломинкой утопающего. После этого — падение в бездну. Уничтожили не только надежду, уничтожили человека, его достоинство. Выбросили на свалку, за ненадобностью. Гладиатора убрали с арены.

Судьба Фрэнка в исполнении Ричарда Харриса — это не история карьеры спортсмена, но прежде всего судьба человека. Нашего современника. Со всей сложностью личных и социальных связей с миром, в котором он живёт, мучается и погибает. Это ощущение сложности образа и современности героя возникло у зрителя благодаря актёру — его таланту, мастерству, темпераменту, интеллекту.

Может быть, такая достоверность образа возникла от того, что Ричард Харрис близок своему герою, что он в какой-то мере сыграл самого себя? Ведь мы знаем многих актёров, признанных и знаменитых, которые всегда похожи, будто играют одну и ту же роль. Но новая встреча с Ричардом Харрисом была совсем неожиданной. В фильме знаменитого итальянца Микеланджело Антониони «Красная пустыня» (Il deserto rosso, 1964) он сыграл Коррадо — человека сложного и романтического.

Коррадо — молодой инженер, сын богатого промышленника — переживает тяжёлый кризис. Он потерял вкус к жизни, им овладели апатия, тоска, скука. Остались иллюзии. Одна из них — любовь к женщине. Коррадо жадно потянулся к Джулиане, но очень скоро понял: нет любви. Осталась мечта — далёкая Патагония, куда и уезжает герой. Патагония — тоже мираж, мёртвая душа Коррадо нигде не обретёт покоя и счастья. Он болен тяжёлым недугом — неверием.

Фрэнк и Коррадо во многом антагонисты. Бурная импульсивность первого с его резкими эмоциональными переходами и сдержанная меланхоличность Коррадо, всегда погруженного в себя, в свои ощущения и рефлексии. Жизненная агрессивность Фрэнка и мертвенное равнодушие Коррадо. Динамика и статика. Интеллектуальная примитивность одного и рафинированность другого.

Трудно поверить, что обе роли играет один и тот же актёр. Его герои и внешне совсем не похожи друг на друга. По-разному ходят, смотрят, разговаривают. Скульптурная чеканность всего облика Фрэнка и изнеженность интеллектуала Коррадо. И, как бы ломая шаблоны привычных представлений, Харрис играет англичанина бурно, страстно, агрессивно, а южанина Коррадо сдержанно и мягко. В первой картине актёр даёт образец так называемого «документального стиля» актёрского исполнения, во второй — романтическая недосказанность и таинственность.

Но есть общее у героев Харриса. Оба они переживают трагический конфликт с обществом, с механическим и бездушным миром. Оба пытаются спасти себя любовью. Но их желания — миражи (спорт такой же мираж, как и Патагония у Коррадо), а любовь — иллюзия. Оба они лишены надежды и веры. Оба — жертвы.

Ричард Харрис всегда создаёт сложные характеры. Примитивность Фрэнка восполняется интенсивностью его чувственной жизни, а внешняя вялость Коррадо скрывает напряжение его мыслей и страстей. Его герои как бы аккумулируют в себе болезненные конфликты века.

Ричард Харрис дебютировал в кино в 1958 году, но без особого успеха. Два года работал на телевидении в Лондоне и Нью-Йорке. Потом снова начал сниматься. Играет в фильмах «Пушки острова Наварон» (The Guns of Navarone, 1961), «Мятеж на Баунти» (Mutiny on the Bounty, 1962). Потом «Такова спортивная жизнь», «Красная пустыня».

Осенью 1964 года Ричард Харрис с женой и режиссёром Линдсеем Андерсоном приезжали в Советский Союз. В Ленинградском Доме кино английских гостей представил собравшимся Иннокентий Смоктуновский. Когда оба вышли на сцену, оказалось, что английский и русский актёры удивительно похожи. В тот вечер началась их дружба. Смоктуновский рассказывал о себе, о своём Гамлете, о новых ролях, а Харрис показывал, как он бы сыграл монолог «Быть или не быть», пел английские и русские песни, жадно слушал своего русского коллегу. Потом заговорил о своей любви к русской литературе. С увлечением, глубоким знанием он говорил о Достоевском, Чехове, Толстом. И особенно о Гоголе. Оказалось, что совсем недавно в одном из лондонских театров Харрис сыграл «Записки сумасшедшего» (1835) Гоголя — два с половиной часа был один на сцене. Весёлый, непосредственный, очень общительный и интеллигентный актёр Ричард Харрис был совсем не похож на своих героев. И именно это убедительней всего свидетельствовало о богатстве и глубине его личности, о его таланте и мастерстве.

Содержание

Рубрикатор

Комментарии

Глас народа

Реклама

Наши партнёры
Больничные клоуны